графиня Анна Варвик (anna_warvick) wrote,
графиня Анна Варвик
anna_warvick

В том жедухе (с)

"Кармилла" Джозефа Шеридана Ле Фаню появилась на свет в 1871 году. Роман возобновляет традиции вапмиризма и предвещает "Дракулу" Брэма Стокера. Действие этого длинного повествования разворачивается в Штирии, которая является настоящей вотчиной вампиров. Главная героин, графиня Милларка фон Карнштайн, она же Кармилла, напоминает небезызвестную графиню Эрджибет Батори. Ле Фаню обращается к сексуальной стороне вампризма: из своей героини он делает чувственное создание, с точки зрения викторианской морали воплощающей в себе само зло.
Эта история поучительна, ибо, в конце концов, с Божьей помощью Зло побеждено, и в то же время скандальна. Она описывает двусмысленные отношения между женщиной-вампиром и ее жертвой, тоже женщиной; и это в стране, где однополая любовь считается преступлением.
Таким образом, Ле Фаню удалось угодить извращенным вкусам читателей и соблюсти при этом все каноны официальной морали.
Повествование идет от лица этой самой жертвы, Лауры.
Она от укуса Кармиллы начинает чахнуть, делается вялой и томной.
«Первые изменения, которые я ощутила, — пишет она, рассказывая о своем приключении с лесбийским вампиром, — были не лишены приятности. Я была уже совсем близко к тому повороту, откуда начинается спуск к озеру Аверно. Во сне я испытывала странные и смутные ощущения. Самое сильное из них напоминало приятную свежую дрожь, которая пробегает по телу, когда плывешь против течения. Вскоре к этому ощущению присоединились грезы, показавшиеся мне бесконечными, и настолько неопределенные, что я так никогда и не смогла восстановить ни декораций, ни персонажей, ни связного содержания хотя бы одного эпизода. Но эти грезы оставляли после себя ужасное впечатление и чувство такого изнеможения, словно я долго испытывала душевное утомление и непрестанно подвергалась опасности. При пробуждении у меня оставалось воспоминание о каких-то темных местах и о разговорах с людьми, которых я не могла видеть; особенно мне вспоминается один женский голос, ясный, глубокий и доносившийся как будто издалека; женщина говорила медленно и пробуждала во мне всегда одно и тоже боязливое ощущение несказанной важности. Иногда мне казалось, будто чья-то рука нежно гладит мои щеки и шею. Иногда я чувствовала поцелуи горячих губ, они становились более долгими и нежными, касаясь моей груди, но здесь ласки останавливались. Мое сердце начинало биться быстрее, дыхание становилось прерывистым, меня сотрясали рыдания, и я чувствовала удушье, за которым следовали страшные конвульсии. Тогда мои чувства приходили в смятение, и я теряла сознание»

Интересен еще один роман с женщиной-вампиршей: «Влюбленной покойницы», которую придумал Теофиль Готье. Вот уж эта книга точно является отражением романтизма во всей его красе:
«Я приблизился к постели и с удвоенным вниманием стал смотреть на предмет моего беспокойства. Признаться ли вам? Это совершенное тело, хотя и очищенное и освященное тенью смерти, вызывало во мне непозволительно чувственное волнение, и этот покой так походил на сон, что легко было обмануться. Я позабыл, что пришел ради заупокойной службы, и воображал себя молодым супругом, входящим в спальню новобрачной, которая из стыдливости прячет лицо и не позволяет на себя взглянуть. Охваченный скорбью, вне себя от радости, дрожа от страха и удовольствия, я склонился над ней, и взялся за уголок простыни, и медленно ее приподнял, затаив дыхание, чтобы не разбудить спящую. Кровь с такой силой билась в моих жилах, что у меня шумело в висках, и со лба струился пот, словно я поднял мраморную плиту.
Это и в самом деле была Кларимонда, точно такая, какой я увидел ее в церкви в день моего рукоположения; она была все так же прелестна, и смерть казалась еще одним ее прельщением. Побледневшие щеки, чуть поблекший розовый оттенок губ, длинная черная бахрома опущенных ресниц, резко выделявшаяся на этой белизне, придавали ее лицу выражение печального целомудрия и задумчивого страдания, делая его невыразимо соблазнительным; ее голова покоилась на длинных распущенных волосах с вплетенными в них мелкими голубыми цветочками, и локоны скрывали наготу ее плеч; ее прекрасные пальцы, казавшиеся чище и прозрачнее облаток, были сложены в благочестивом и спокойном жесте немой молитвы, и это искупало слишком соблазнительную даже в смерти округлость и мраморную гладкость обнаженных рук, с которых не сняли жемчужных браслетов. Я долго стоял, погрузившись в безмолвное созерцание, и чем больше я на нее смотрел, тем меньше мог поверить, что жизнь навсегда покинула это прекрасное тело. Не знаю, был ли то обман зрения или отблеск света, но казалось, будто кровь снова заструилась под этой матовой белизной; однако она по-прежнему хранила полнейшую неподвижность. Я слегка дотронулся до ее руки: рука была холодна, но все же не холоднее, чем в тот день, когда под церковными сводами коснулась моей. Я вернулся в прежнее положение, склонившись над ее лицом и орошая ее щеки теплыми слезами. Ах, какое горькое чувство отчаяния и бессилия охватило меня! Как мучительно было это бдение! Я хотел бы собрать всю свою жизнь в охапку и отдать ей, хотел бы вдохнуть в ее ледяное тело пожиравший меня огонь! Ночь проходила, и, чувствуя, что приближается миг вечного расставания, я не смог отказать себе в горестном и возвышенном наслаждении и запечатлел поцелуй на мертвых губах той, кому принадлежала моя любовь. О чудо! Ее легкое дыхание смешалось с моим, и губы Кларимонды ответили на поцелуй; ее глаза открылись и заблестели; она вздохнула и с выражением несказанного счастья, разняв сложенные руки, обвила ими мою шею. «Ах, Ромуальд, это ты! — произнесла она голосом томным и нежным, как последние отзвуки арфы. - Что это ты делаешь? Я так долго ждала тебя, что умерла; но теперь мы помолвлены, я смогу тебя видеть и приходить к тебе. Прощай, Ромуальд, прощай! Я люблю тебя; вот и все, что я хотела тебе сказать, и я возвращаю тебе жизнь, которую ты на мгновение вдохнул в меня своим поцелуем; до скорой встречи...»
Затем Ромуальд увидел во сне Кларимонду, которая приподняла свою могильную плиту, чтобы прийти к нему и безумными ласками заставить любить ее так же, как он любил своего Бога. Священник днем, властелин ночью; проникнутый гордыней игрок, безумно влюбленный в призрак Кларимонды, он позволяет ей выкачивать у него кровь, чтобы поддерживать иллюзорное и непрочное существование:
«Однажды утром я сидел у ее постели и завтракал за маленьким столиком, потому что не хотел ни на мгновение с ней расстаться. Я нечаянно и довольно глубоко порезал палец фруктовым ножиком. Тотчас показалась кровь, несколько пурпурных капель брызнули на Кларимонду. Ее глаза засветились, на лице появилось незнакомое мне выражение дикой и свирепой ярости. Она проворно, с ловкостью животного, словно кошка или обезьяна, соскочила с постели и, бросившись ко мне, принялась с непередаваемым сладострастием высасывать ранку. Она потягивала кровь мелкими глотками, медленно и прилежно, подобно тому, как истинный ценитель смакует херес или сиракузское вино. Она полуприкрыла веки, и зрачки ее зеленых глаз из круглых сделались продолговатыми. Время от времени она прерывалась, чтобы поцеловать мне руку, потом снова прижимала губы к краям раны, выдавливая еще несколько алых капель. Когда она увидела, что кровь больше не идет, она встала, с влажными блестящими глазами, румяная, словно майская заря, с посвежевшим лицом, теплыми мягкими руками, словом, прекрасная, как никогда, и совершенно здоровая.
«Я не умру! Я не умру! - повторяла она, повиснув у меня на шее и обезумев от радости. -Я еще долго смогу тебя любить. Моя жизнь заключена в твоей, и все, что у меня есть, дал мне ты. Несколько капель твоей бесценной и благородной крови, которая для меня дороже и лучше всех эликсиров на свете, вернули мне жизнь».
Наконец, старик священник, сжалившись над Ромуальдом, повел его на кладбище, где лежал проклятый прах Кларимонды, которую он не мог забыть несмотря ни на что.



Следующая заметная дата в эволюции образа вампира — 1897 год, когда Брэм Стокер создал графа Дракулу. Действие романа по первому замыслу автора должно было развиваться не в Трансильвании, а в Штирии. Сменой декораций мы обязаны путешественнику и востоковеду Арминию Вамбери. Именно он рассказал ирландцу историю трансильванского князя. В результате образ умершего соблазнителя соединился с такой колоритной личностью, как Влад Цепеш. Правда, перерабатывая легенды, Стокер намешал в одну кучу разные детали. Черно-красный плащ был украден у Мефистофеля, а кордебалет из трех помощниц графа напоминает трех ведьм из "Макбета".

Стокер канонизировал образ вампира. Он дал ему совокупность сверхспособностей (управление мертвыми, вызывание тумана и грозы, превращение в животных, просачивание и превращение в туман) и набор слабостей, включая запрет на вход без разрешения, страх перед текущей водой, боязнь чеснока, неотражение в зеркале и неприятие распятия или причастия. На свету, однако, Дракула еще не сгорает — под солнцем он просто не отличается от обычного человека, а потому может быть убит.

Некоторые вампирические стереотипы Стокер придумал самостоятельно. Упырь из романов до Стокера — всегда оживший или оживающий покойник. А стокеровский Дракула, в отличие от своих наложниц, не умирал и восставал из гроба. И хотя убивают его, в подражание классике, ударами в горло и сердце, по сравнению с Ратвеном граф куда более уязвим.

Есть и еще один момент, важный для истории вампирского образа. Стокер переквалифицировал вампира из фольклорных чудищ в монстра современной мифологии. Вначале граф живет, как и полагается фольклорному злодею, в отдаленном замке на краю цивилизованного мира. Зато потом он переезжает в Лондон, где активно приобщается к современной культуре. С той поры вампир превратился в чудовище Большого Города.

В отличие от своих предшественников, герой Стокера имеет все характерные черты традиционного вампира: его не отражает зеркало, он боится чеснока и христианской символики, может превращаться в животных, живет только ночью и питается исключительно кровью.
Пожалуй, сейчас такое понимаение образа вампира считается каноничным, хотя никто не требует от авторов этого канона придерживаться.




Я бы еще могла поискать информацию или написать эссе про вампиров Хэмбли и Пратчетта... Хотите?
Tags: вампирский семинар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments